Живы? Значит здоровы!

Что стоит за случившимся в последние два года «чудесным оздоровлением» трудящихся россиян – рабочие Уралвагонзавода соучаствуют в расследовании

Изольда ДРОБИНА

 

 

Долгая дорога с большим количеством ограничительных знаков для водителей и естественных ограничений скорости в виде ям – и вот он – город заводской славы Нижний Тагил. Здесь находятся два знаменитых завода – любимчик президента и активный поглотитель бюджетных средств Уралвагонзавод, а также источник содержания пары лишних метров для яхты Абрамовича НТМК. Въезжаешь в город и первое, что видишь помимо дымящих заводских труб, огромные рекламные щиты общественного движения «В защиту человека труда». Смотришь на красочную рекламу, и сердце успокаивается – вот он, город, в котором рабочего едва ли не на руках носят, колыбель защитников русского труженика. …

Этим летом в Свердловской области в суде слушалось необычное дело. Сотрудник Уралвагонзавода Петр А. после укуса комара во время командировки в Индию заразился малярией. Пролежав месяц в больнице, он вернулся домой. В Нижнем Тагиле состояние здоровья резко ухудшилось, произошел рецидив малярии. Петр был признан инвалидом второй группы, а через год – инвалидом первой группы бессрочно. Узнав, что от некогда хорошего специалиста сегодня толку мало, руководство предприятия, как могло, отмахивалось от всех требований инвалида. Не впечатлился его историей и главный государственный инспектор труда в Свердловской области. Потеряв работу и здоровье, а равно и все шансы на нормальное человеческое существование, бывший наладчик танкового производства обратился в суд. Иск инвалида признали справедливым и УВЗ обязали составить акт о несчастном случае на производстве. Только имея на руках акт формы Н-1, пострадавший сможет оформить социальные выплаты, потребовать компенсацию вреда здоровью и расходов на оплату лекарств, выписанных по рецепту врача. И это только начало долгого пути по кабинетам власти.

С Петром А. произошел несчастный случай, которой лишил его здоровья в очень короткие сроки. Коллеги с завода сочувствуют ему, при этом каждый понимает, что путь инвалида – это и его персональный путь. Не такой стремительный, не такой явный, но с тем же результатом. Стоя у станка год за годом, десятилетие за десятилетием, люди уходят на нищенскую пенсию практически инвалидами.

Исцеленные президентом

Чудеса бывают не только в сказках и в религиозных историях. Настоящее чудо исцеления произошло в России в ночь с 31 декабря 2013-го на 1 января 2014-го. Одним росчерком президентского пера от профессиональных болезней и даже самой их возможности были излечены почти треть работающих россиян. Мало того, что не болеют больше, так еще и не сходя с рабочего места, вдыхая те же яды, слушая те же непрерывные шумы, 30% работяг лишились всех льгот, так как их работа больше не относится к категории вредных.

С 1 января 2014 года в России начал работать закон о специальной оценке условий труда (СОУТ). Потребность в нем, скажем прямо, назрела. Сразу после того, как президент распорядился улучшить демографические показатели в стране. Чиновники, как могли, улучшали их в рамках личных вотчин, но нужно было что-то более эффективное, масштабное, чтобы сразу все показатели в короткие сроки взлетели к требуемым вершинам. И тогда на помощь пришел закон о СОУТ. На работодателей возложили ответственность самостоятельно проводить оценку условий труда на рабочих местах. При этом прослеживается негласное распоряжение сверху,да и просто угодливая инициатива царьков на местах свести все вредные показатели к минимуму, а то и вовсе исключить.

Конечно, любой рабочий был бы рад, узнав, что его трудовое место значительно улучшили, что своего здоровья за небольшую зарплату он в цехе не оставит. Посмотришь в бумаги с измерениями и радуешься: жить трудягам стало намного легче. А профессиональные болезни и вовсе пропали, почти в полном объеме. Улучшились и демографические показатели – не болеет у нас рабочий люд до пенсии, если доживает, конечно. У нас на заводах или умирают на рабочем месте, или серьезные травмы, которых уже не скрыть, получают. Других проблем со здоровьем нет.

- В России складывается парадоксальная ситуация, - уверен Вадим Рузаков, начальник отдела по гигиене труда Роспотребнадзора по Свердловской области. – Показатель профзаболеваемости у нас на два порядка ниже, чем в развитых странах Западной Европы. Это при том, что условия труда за десятилетия не изменились, оборудование и технический парк старые. Наивно полагать, что при таких данных рабочие места улучшили настолько, что люди перестали болеть. Вывод напрашивается сам по себе: официальная статистика реальной ситуации с профзаболеваниями в стране не отражает.

В фундаментальных законах в сфере охраны труда на 1 смертельный случай приходится 10 тяжелых заболеваний. По нарастающей к основе своеобразной пирамиды идут показатели заболеваний средней тяжести, потом – легкой. Это в мире. В России есть смертельные и тяжелые случаи профессиональных заболеваний, а под ними нет ничего. Поразительно здоров у нас рабочий человек. Есть еще одна особенность - большая часть случаев профзаболеваний активно устанавливается перед выходом на пенсию, до этого момента население бережет свои болячки, как военную тайну, работая до предельного износа.

Помоги себе сам

У Людмилы М., работающей обмотчицей в электроремонтном цехе Уралвагонзавода в Нижнем Тагиле, есть внук. Хороший такой мальчишка, еще годик – и с цветами в первый класс бабуля его провожать пойдет. Да только как родился, Людмила его ни разу на руках толком не подержала, не насладилась бабушкиным правом побаюкать ляльку. Она, конечно, человек серьезный, да не в характере дело. Руки ее настолько ослабели и болят, что и при большом желании малыша не поднять.

- Знаете, да я даже в душе нормально помыться не могу, - с отчаянием в голосе заявляет обычно сдержанная и рассудительная Людмила Эдуардовна. – У меня руки за спину не заводятся, а правая так и вовсе не поднимается. Окна в квартире не могу вымыть… Все время на обезболивающих. Мышцы болят непрерывно, ставлю "блокады" (так называют введение гормонов в суставы – прим. автора), с каждым разом их действия хватает на все меньший срок.

Все врачебные манипуляции, все дорогостоящие препараты сотрудница УВЗ оплачивает из своего кармана, потому как боль терпеть сил уже нет, а заводские врачи болезни в упор не видят. Равно, как и у всех ее коллег по цеху. Женщины-обмотчицы постоянно жалуются друг другу на сильные боли, но на медосмотрах с некоторых пор все молчат.

- Их наши врачи предупредили: будете жаловаться – уволим, - объясняет Людмила М. – Я женщин ругаю, нельзя так к своему здоровью относиться. Да и кто их просто так уволит? Я вон на каждом медосмотре последовательно рассказываю, где и что у меня болит, снимки приношу, заключения других врачей, а все равно – здорова как бык.

Людмила Эдуардовна работает на заводе с 1977 года, а обмотчиком – с 1992 года. После 10 лет работы в последней должности у нее сильно испортилась осанка, заболела левая рука и поднялось плечо. Постоянное хождение к заводским врачам результата не принесло. Пришлось обратиться в районную больницу к неврологу Бедареву. Там проблему увидели, но лечение предложили только платное, так как завод не заключил договор с местной больницей. Пока выясняли текущие бюрократические вопросы, у Людмилы начался отек левой стороны лица и туловища, плечо поднялось кверху еще сильнее. Неврологу удалось убрать все эти симптомы, но он предупредил: такие проявления болезни смертельно опасны.

Так, в 2002 году началось долгое путешествие Людмилы М. по всем существующим в нашей стране структурам, занимающимися надзором за здоровьем и условиями труда рядового россиянина. Как любой последовательный и настойчивый человек, столкнувшийся с коррупционноемкими кабинетами нашей прекрасной родины, она к основной профессии приобрела дополнительную – народную – стала юристом-самоучкой по трудовым вопросам. С тех пор минуло 14 лет, все это время она пытается доказать профессиональный характер потери своего здоровья.

- Было довольно трудно выяснить, чем я болею, а главное – почему, - делится опытом заводчанка. – И если за эти годы более-менее правдивые диагнозы мне поставили, то явную причину их появления у меня все еще не видят.

Скажу сразу, список болезней длинный и пугающий. Плече-лопаточный периартроз обеих рук, причем у правой – третьей степени. Кондилит плеч, бурсит, синдром запястного канала на левой руке, капсулит правого плечевого сустава и т.п. Если почитать не самую мудрёную медицинскую литературу, там написано, что причиной большинства этих болезней обычно является повторяющееся физическое напряжение. Работа обмотчицы – яркое тому подтверждение. Из года в год, стоя у станка, практически все рабочее время обмотчик делает одно и тоже движение руками.

- Профпатолог Самохвалова из института профпатологии в Екатеринбурге, куда я попала по направлению после своих многочисленных требований установить мне профзаболевание, вообще заявила, что мои болезни – результат миомы матки, - все еще искренне удивляясь выводам врача, продолжает Людмила М. – Как это возможно?

Пытаясь ответить на этот вопрос, я тоже прошла долгий путь. Взаимосвязи миомы и хоть одной болезни из упомянутых выше, не нашла. Зато встретились мне многочисленные рефераты студентов-медиков и выступления на научных семинарах профпатологов, где хвори эти добросовестно изучены – и все в рамках профзаболеваемости. Скупым медицинским языком написано, что болеют этими недугами, в основном,маляры, машинистки пишущих машинок, станочники, доярки, намотчики и некоторые другие.

- С врачами и представителями Роспотребнадзора сложилась круговая порука, - уверена сотрудница УВЗ. – Куда бы я не обратилась, мои документы смотрят, удивляются, а потом пишут, что все в порядке – ЗДОРОВА. Я обратилась в институт травматологии и ортопедии в Екатеринбурге по направлению врача с коммерческого приема. Не взяла с собой ничего, кроме снимков МРТ. Специально не взяла… Знаете, что я услышала? «У вас периартроз 3-й степени, делать что-либо бесполезно, плеча практически нет. Сейчас главное, чтобы рука не приросла к телу». Привезла заключение в Нижний Тагил, здесь плечами пожали, - те у кого с этой частью тела все в порядке…

Карательный медосмотр

У Василия Л. с Уралвагонзавода недавно в обоих легких обнаружили затемнения, речь идет об опухолях. Подошел он к этой информации с присущей суровым тагильским мужикам фатальностью: мол, жить осталось недолго. Теперь, главное, чтобы на заводском медосмотре на это внимания не обращали, не выдали ему волчий билет.

- Если вы умираете, зачем вам эта вредная работа, которая вас в могилу и сводит? – изумляюсь я.

- Ага, а кредиты кто за меня заплатит? А коммуналку? – логика и мотивация Василия железные. – Мне еще до пенсии дотянуть надо. Что толку на здоровье жаловаться? Вылечить уже не вылечат, а с работы выгонят.

Как объяснил Василий, практически на всех крупных предприятиях Урала медицинский осмотр ассоциируется у работников с карательным органом. Боятся его как огня. Если комиссия решит, что к работе ты не годен – все, конец более-менее стабильной жизни. Считай, что уволен.

- Уволить только по результатам медосмотра человека не могут, - объяснил Павел Сергиеня, председатель независимого профсоюза «Солидарность» в Нижем Тагиле. – Но большинство, к сожалению, тонкостей закона не знают, поэтому верят шантажу работодателя.

Сегодня в диагностике профессионального заболевания заинтересованы только работники предпенсионного и пенсионного возраста. Все остальные, особенно работодатель, это «клеймо» всеми доступными способами стараются обходить стороной. Оно никому не выгодно.

- У нас недавно был случай, когда десятки работников Качканарского ГОКа (входит в ЕВРАЗ Холдинг) были отстранены от работы по решению медкомиссии, - рассказала Татьяна Богодяж, доверенный врач обкома Горно-металлургического профсоюза Свердловской области. – Они работали с блоками кремния. По гигиеническим показателям нормативы превышены не были, а вот в пыли канцерогенные факторы присутствовали. При осмотре на теле рабочих нашли подозрительные родинки. За возврат к работе бились и работодатель, и сами работники. Болеть никто не захотел.

Имитация слуха

Почему профзаболевания своих тружеников отказывается признавать работодатель? Ему это невыгодно по всем пунктам. Во-первых, если на производстве официально зарегистрированы случаи профзаболеваний, существенно увеличиваются суммы выплат в соцстрахование. Во-вторых, это репутационные потери. В-третьих, увеличиваются расходы на самих работников: если рабочему месту присвоен высокий класс вредности, придется к основному тарифу работника доплачивать 4%, добавить 7 дней к отпуску и установить 36-часовую рабочую неделю. Владельцам бизнеса такие траты точно не нужны. Скрепя сердце, можно признать профзаболевание после выхода человека на пенсию, если бывший подчиненный совсем в суды затаскает, не иначе. Тогда все тяготы по содержанию заболевшего полностью лягут на плечи государства.

Почему профзаболевания не хотят признавать сами работники? В российском законодательстве для заболевшего на рабочем месте профессионала никакой адекватной социальной защиты не предусмотрено. Если человеку поставили профзаболевание, руководитель не имеет права оставить его на прежнем рабочем месте в связи с утратой здоровья. Уволить такого работника закон не позволяет, сократить – тоже. Нужно предложить ему другое место работы. Предположим, перевели токаря 1 разряда в дворники. Что дальше? Зарплата упала в разы. А если нет ставки дворника? Человека кидают с одного места на другое, он мучается, а потом нервы сдают и сам увольняется. До пенсии не дотянул, жить не на что. В центре занятости ему тоже не рады, потому что предложить нечего – профзаболевание как клеймо, с которым ни один руководитель тебя на работу не примет.

- Система устроена таким образом, что человеку нужно бороться за то, чтобы получить хоть какую-то компенсацию за потерянное здоровье, - уверен Рэстам Бикметов, главный технический инспектор труда Федерации профсоюзов Свердловской области. –К нам обратился машинист железнодорожного транспорта, заработавший тугоухость. С 2004 по 2011 годы человек боролся за то, чтобы ему установили профзаболевание. Мы писали во все возможные структуры, и судились, и на телевидение обращались. Годы непрерывной борьбы. Представитель Роспотребнадзора на транспорте сказал, что он ему профзаболевание не даст. Почему? Просто не дам. Не знаю, что ему было нужно: то ли взятку он таким образом вымогал, то ли это установка власти такая, чтобы не признавали профзаболевания машинистам железной дороги.

Машинисты, равно как и летчики на воздушном транспорте – это категория, которая сегодня в зоне риска по тугоухости. Но у них это заболевание не признают, а они продолжают имитировать хороший слух, чтобы не лишиться рабочего места и зарплаты. Благодаря выстроенной государственными мужами системе, под ударом оказалась безопасность перелетов и перевозок. С глухим мы летаем и ездим.

- Представьте, человек всю жизнь профессионально рос, проходил курсы повышения квалификации, нарабатывал стаж, чтобы в будущем получать неплохие деньги, - рассуждает Рэстам Ильдусович. - И вдруг в 40 лет ему говорят: «Все. Наработался». И ни денег, ни здоровья. Что касается нашего машиниста, то через суды мы частично его права отстояли: выплаты получили, а после этогоего отправили на переосвидетельствование. В результате, он опять здоров. Думаете, начал слышать? Физически – нет, а на бумаге – да, все сделано для того, чтобы перестать ему платить компенсацию за потерю здоровья. И пройденный путь нужно начинать снова… Представьте, сколько у нас в стране машинистов. Представьте, сколько денег, если у них средняя зарплата 30-40 тысяч, фонд социального страхования должен им выплачивать ежемесячно. Отсюда и государственная политика – нельзя устанавливать профзаболевания, иначе придется платить всем.

- Все это вылилось в серьезный демографический кризис трудоспособного населения, - считает Вадим Рузаков из областного Роспотребнадзора. - С одной стороны, рождаемость увеличилась, но в год Свердловская область, образно говоря, теряет по одному небольшому городу, порядка 10 тысяч работающих. Соответственно, наша ключевая задача должна быть сосредоточена именно на сохранении трудоспособного населения, ведь из их выплат формируют налоги, пенсионную базу и многое другое. Следить за своим здоровьем современного труженика заставить очень тяжело. К врачам не идут. Вопросы профилактики у нас тоже понемногу сходят на нет. Для этого нужна активная позиция работодателя. Ряд корпоративных программ, безусловно, существует, они пытаются управлять своими кадрами, потому что прекрасно понимают, что брать квалифицированных работников просто негде. Развал цеховой медицины привел к тому, что самая платежеспособная возрастная прослойка населения оказалась без адекватной помощи. Представьте медосмотр. У вас обнаружили признаки какого-либо заболевания. Сказали, обратить на это внимание. Но это вовсе не означает, что вы попадете к какому-то узкому специалисту даже по месту жительства. Во многих крупных промышленных городах в Свердловской области таких специалистов в медучреждениях просто нет. Либо за деньги, либо в долгой очереди. В результате мы получаем больное население, которое за своим здоровьем не следит, а в дальнейшем потребует мер социальной поддержки, реабилитации, лекарств, содержания родственников. Складывается ситуация, когда вред был причинен работодателем из-за того, что люди работали на износ. Он получил с человека, как с инструмента, добавочную прибыль, а вопросы компенсации негативных последствий переложены на общество в лице государства.

СОУТ в помощь

Есть мнение, что закон о специальной оценке труда задумывался как благо для рабочих. Может, есть в этом доля истины, да только на практике это мнение не подтверждается.

СОУТ уничтожила систему аттестации рабочих мест. Произошло упрощение и деградация методики оценки, было убрано значительное количество факторов. В результате, ничего не меняя на производстве, за последние 2 года на очень многих рабочих местах классы из вредных превратились в допустимые. Специальная оценка труда проводится раз в 5 лет, используется для вопросов установления льгот, компенсаций отпуска, поэтому работодатель в ней не заинтересован, поскольку это напрямую влияет на финансовые затраты. Сейчас с учетом изменения методологии оценки капиталисты активно бросились проводить СОУТ, чтобы снизить классы и сэкономить на зарплатах.

- Получается, что за старые промежутки времени переходного периода экономики у нас вообще нет никакой информации, а по новым механизмам оценки специальных условий труда классы могут быть допустимые и оптимальные, что сильно затрудняет постановку профессионального диагноза, - объясняет Вадим Олегович. - У человека могут произойти изменения здоровья, но из-за того, что сама методология оценки условий труда говорит, что они допустимые, диагноз практически невозможно поставить.

К слову, Свердловская область - единственный регион РФ, где онкология признана профзаболеванием. Чаще всего встречается на предприятиях черной металлургии и коксо-химическом производстве (ЕВРАЗ-Холдинг НТМК, производство алюминия, РУСАЛ-Холдинг, УралАсбест). В основном, все показатели профпатологии скрытые. Формально фонд социального страхования берет на себя компенсацию данного вреда, но эта практика существует только в отношении конкретного лица, прошедшего долгий путь доказывания профпатологии.

- Весь мир в этом году день охраны труда проводил под эгидой лозунга «Стресс на работе», а у нас в РФ стресс на работе отсутствует в целом, как явление, - отметил Рэстам Бикметов. - Психоэмоциональная нагрузка исследованию не подлежит. На мой взгляд, закон о СОУТ направлен на сокращение лиц, имеющих право на льготную пенсию.

И тишина….

Еще одна сотрудница Уралвагонзавода Людмила М. поделилась со мной, как проходят на предприятии замеры вредных факторов.

- У нас нет полной стены с механическим цехом, - рассказывает она. - Рядом с нами весь день работают револьверные станки, от них очень серьезный шум. Я работала за своим станком, как вдруг почувствовала: что-то не то. Выключила его и поразилась. Вокруг стояла гробовая тишина. Оказывается, заводская лаборатория пришла замерять шум на производстве. В момент замеров рабочим полушутя-полусерьезно порекомендовали не дышать. Станки включали по очереди, да и то не каждый. В основном, на холостом ходу. Общую точку шума проигнорировали, хотя она должна замеряться при максимальной загрузке, именно в тех условиях, в которых мы ежедневно работаем.

Примерно, в таком же режиме измеряются все остальные показатели СОУТ практически на всех крупны предприятиях Свердловской области. С помощью спецоценки все вредное производство перевели в разряд допустимых.

- По заявлению профсоюза «Солидарность» на Уралвагонзаводе в цехе 562, где я сам еще недавно работал, Роспотребнадзор провел проверку, - рассказал Павел Сергиеня. –Все измерили, кроме уровня фур-2-илметанола, так как его концентрация оказалась настолько сильной в воздухе закрытого помещения, что приборы зашкалили. Знаете, какой вывод сделал инспектор надзорного органа? Раз вредность нельзя измерить, значит, ее нет.

Можно много рассказывать о том, как именно проводятся замеры на крупных производствах. Но все эти истории похожи между собой, их объединяет неизменное: невозможность человека добиться правды, вытребовать себе социальные гарантии в обмен за потерянное здоровье. Проведенная с нарушениями спецоценка лишает человека единственного шанса доказать профзаболевание.

Живописный факт есть в истории Уралвагонзавода. В 2011 году предприятие было оштрафовано Роспотребнадзором на 321 600 рублей за нарушение санитарных норм. Уже в начале 2012 года завод подарил полмиллиона рублей на празднование 90-летнего юбилея надзорной службы. С того момента не нарушал УВЗ санитарного законодательства по-крупному. Так, были мелкие грешки, штрафы максимум в 20 тысяч, не более…

Поверх линии глаз

Кто же защитит человека труда, куда обращаться за защитой своих нарушаемых по всем статьям прав?

Может быть, в местный профсоюз? На УВЗ главного представителя рабочих интересов называют Дедом Морозом. Максимум, что он может – выдать подарок для ребенка на новый год. Яркое тому свидетельство – группа профсоюза УВЗ в социальной сети ВКонтакте. Там рабочие могут задавать все наболевшие вопросы. И первый вопрос «Как бороться с начальником хамом?», получил весьма любопытный и расширенный ответ: представитель профсоюза рассказал библейскую историю о древнем персонаже Хаме. Вывод: сохраняйте спокойствие и смотрите поверх линии глаз хама. Отлично! А что делать, если задержали зарплату? Не предупредили в установленный законом срок об изменениях в рабочем процессе? Не перевели алименты?.. Вопросов много, а ответы по сути сводятся к одному и тому же: сохраняйте спокойствие и смотрите поверх линии глаз хама…

Не так давно в регионе появилась общественная организация «В защиту человека труда» (ВЗЧТ) - билборды с ее рекламой Нижний Тагил встречает въезжающих в город гостей. Возглавляет ее полномочный представитель президента России на Урале Игорь Холманских, переживший свою «минуту славы», когда во время прямой линии с Путиным предложил президенту приехать с мужиками в Москву разгонять оппозиционные митинги. Однако в самом Нижнем Тагиле простой рабочий о своих защитниках чаще всего не слышал, во всяком случае, упомянутой заботы о себе не почувствовал. Казалось бы, что может быть логичнее? Бывший заводчанин стоит у истоков создания общественного движения, он же его возглавляет… Но, похоже, больную тему Холманских и его коллеги по общественной деятельности активно эксплуатируют лишь в канун очередных выборов. Уж сколько их стартовало в большую политику с этой благодатной площадки (только в этом году баллотировалось 10 человек, включая «деда Мороза» -Алексея Балыбердина, главу комиссии по охране труда первичной профсоюзной организации УВЗ, одного из активистов движения «Антимайдан», руководителя нижнетагильского отделения ВЗЧТ. Балыбердин тагильчанам знаком, правда, по другому поводу - историей о пьяной драке на турбазе, где он в результате долгих разбирательств был признан жертвой. Поговаривают, что полпред Холманских, которому, как и его земляку, ничто человеческое не чуждо, продвигает Балыбердина в большую политику, так как они родственники по женам.

Но может, ВЗЧТ в промежутках между важными государевыми делами все-таки успевает заниматься защитой прав местных тружеников? Простой рабочий с Уралвагонзавода Виктор Гафуров, услышав несколько лет назад о появлении новых, к тому же прославленных на всю страну, защитников, обрадовался – вот кто поможет ему в неравной борьбе с нарушениями на родном заводе и коррупцией в контролирующих органах. Виктор – обычный сотрудник железнодорожного цеха. Он такой же, как другие заводчане, только есть у него одна черта, которая не на руку руководству, - не любит пить горькую. Посвящая большую часть свободного от работы времени распитию спиртных напитков, дальше кухни возмущаться не пойдешь. А если не пьешь?.. Непьющий рабочий страшен нашей власти, потому как имеет время и желание читать, особенно законы и трудовые правила. Такие, как Гафуров, встречаются в моногородах крайне редко, но они заваливают прокуратуру и все контролирующие трудовой процесс структуры таким количеством сообщений о нарушении прав рабочих, что становятся для чиновников сродни не проходящей зубной боли. Чураются таких рыцарей-одиночек иной раз и коллеги, потому что никто не хочет демонстрировать начальству нелояльность.

- Моя борьба за права рабочих иной раз напоминает историю Дон Кихота, - говорит Виктор Гафуров, - с той только разницей, что зло имеет реальные образы. Единственное, чего я хочу – чтобы соблюдались законы России, чтобы после ухода на пенсию у людей были деньги если не на восстановление, то хотя бы на поддержание здоровья.

Впрочем, многолетняя переписка со всякого рода органами и настойчивые походы в местные высокие кабинеты иной раз приносят успех. С 1 сентября на УВЗ работникам железнодорожного цеха директор Сиенко постановил-таки доплату в 12% за вредность к основному тарифу. Народ торжествует. То, что доплаты не было много лет, а условия труда, если и менялись, то в худшую сторону, так как оборудование с каждым годом стареет, - об этом на радостях никто не вспоминает.

Вот и в поисках новых официальных защитников Виктор проявил недюжинное упорство. Попытался найти контакты организации. Но не тут-то было… На сайте, наполняемом информацией в стиле газет Советского Союза, нет ни одного телефона, в Свердловской области - ни одного адреса приемной. Помониторив СМИ, можно наткнуться на однажды упомянутый адрес приемной в Нижнем Тагиле, о выделенном для благой деятельности помещении журналистам с гордостью рассказывал депутат местной гордумы Андрей Муринович. Офис движения обозначен в центе города. Сегодня это здание безнадежно пустует, разве что перекати-поле ветрами по коридору не носит. А вот раньше… Все было примерно также, только соседние офисы работали, а вот активно рекламируемый плацдарм для депутатов всех уровней пустовал и в былые годы. Нет, кто-то туда все-таки приходил время от времени, да только для простых рабочих дверь обычно была закрыта. Упомянутый в одном из интервью Муриновичем телефон организации никогда не отвечает. Возможно, кто-то знает секретный пароль, как дозвониться до приемной ВЗЧТ, но это точно ни рабочий Гафуров, потративший месяц на это, как оказалось, безнадежное дело.

Я прошла по пути Гафурова – с тем же результатом. И уже решила было, что движение это условное, нужное только для «подкрепления» громких лозунгов в предвыборный период. Однако неожиданно наткнулась на информацию о вполне «безусловных», выраженных в конкретном денежном эквиваленте, грантах. К примеру, в момент создания из областного бюджета ВЗЧТ сразу же выделили 200 тысяч рублей на организацию площадки в рамках молодежного форума. Дальше – больше. В 2015 году общество «Знание России» выделило 1 000 000 рублей дочерней организации ВЗЧТ – АНО «Славим человека труда!» на создание учебно-методического комплекса «Лаборатория профессий». Проект активно презентовали многие, в частности, мэр Нижнего Тагила Сергей Носов. Замысел интересный – профориентирование с детского сада, проект должен привлечь интерес к рабочим профессиям, потому что молодежь не хочет работать на заводах. Насколько успешно грант освоен – данные отсутствуют. Но успех благородной затеи в любом случае маловероятен: дети, глядя на теряющих здоровье и зарабатывающих копейки родителей, не хотят повторять их судьбу. Отец или мать инвалиды – они каждый день перед глазами, разговоры о кидалове-работодателе и равнодушии профсоюзов – всегда на ближайшей кухне…

- Знаете, мне сейчас не до этого, - объяснил мне Евгений Артюх, возглавляющий отделение движения ВЗЧТ в Екатеринбурге, до которого мне все же удалось дозвониться и с которым очень хотелось поговорить о добрых делах общественников. – Я поначалу очень активно занялся вопросами рабочих, проверял их жалобы, на заводы выезжал. Но потом мне непрозрачно намекнули, что я чересчур всерьез отнесся к заявленной деятельности этой организации…

Фотографии:


Нижний Тагил


Игорь Холманских, полномочный представитель президента России на Урале и по совместительству глава общественной организации «В защиту человека труда»


Алексей Балыбердин возглавляет профсоюзную организацию УВЗ и руководит нижнетагильским отделением организации «В защиту человека труда»


Мэр Нижнего Тагила Сергей Носов с Владимиром Путиным


Евгений Артюх руководит движением «В защиту человека труда» в Екатеринбурге

Материал подготовлен в рамках проекта «Расследовательская журналистика. Болевые точки регионов». Расширенная версия. Оригинал статьи на http://www.novayagazeta.ru/economy/74207.html